Светила кино и эстрады, которым страстно поклоняется сего­дня досужая публика, — это только падающие метеориты. Настоя­щие звезды человеческой вселенной — великие люди, и яркость их, как мерцание галактик, ощущается даже через эпохи, отдаленные глубиной истории.

Карамзин в своей «Истории государства Российского» писал: «Настоящее бывает следствием прошедшего, чтобы судить о пер­вом, надлежит вспомнить последнее». История XX века не может сложиться в целостную картину без внимательной оценки и пони­мания той роли, которую сыграл на этом отрезке развития цивили­зации И.В. Сталин.

Писать о Сталине трудно в первую очередь потому, что в пери­од воцарения агрессивного антисталинизма из общественного об­ращения было изъято множество документов и источников, позво­лявших объективно оценить события и факты, имевшие место в реальной жизни. Объективность выворачивалась наизнанку. Трез­вость суждений заменялась банальной мифологией.

«Критика» Сталина в СССР, начатая с 1956 года «секретным докладом» Хрущева, была идеологически узаконена и регламенти­рована учебником «Истории партии». Все выходившее за рамки этой очернительской кампании партийными функционерами подвергалось жесточайшей цензуре и вымарывалось уже при ре­дактировании публикаций.

Не лучше обстояло положение и во «внешнем» мире. Авторы исследований о Сталине за рубежом, включая Армстронга, Даниэлиса, Дойчера, Карра, Леонхарда, Мейснера, Шапиро, Хиглера, были вынуждены пользоваться источниками сомнительного и от­кровенно тенденциозного, враждебного по отношению к нему ха­рактера. Для большинства книг и публикаций ориентиром стали пристрастные «сочинения» о своем противнике Троцкого. Кстати, это понимали и подчеркивали более добросовестные авторы.

Вся антисталинская мифологическая литература была откро­венно тенденциозна и имела целью умышленное уничижение об­раза Сталина как государственного и политического деятеля, из­вращая человеческие черты этой личности. Деятельность руково­дителя Советского государства представлялась как сплошная цепь ошибок и просчетов, трагедий и преступлений. Фигура Сталина рисовалась в ореоле «жестокости и террора», обильно размазан­ных поверх его портрета очернительными мазками.