В коридоре загремело. Выстрелы, крики, снова выстрелы. Что это? Гулкие тяжелые шаги… Нет… Цоканье женских каблуков! Дверь кабинета резко распахнулась. Она. Как положено, в белом и с косой. Лица не разглядеть, но президент кожей ощущал жуткую улыбку на этом невидимом лице, означавшую для него одно — полный и окончательный провал всех лучших надежд. Конец. Крах.
В это мгновение из-под дивана высунулась худощавая рука и дернула Президента за штаны. Швы предательски треснули. Диван неожиданно распахнулся, и он рухнул внутрь. Там оказалось мягко — президент упал прямо на двуспальную кровать, расположенную точно под диваном, в небольшом светлом помещении, стены которого были утыканы всевозможными мониторами видеокамер, магнитофонами и прочей техникой для аудиовизуального наблюдения. «Пора, сынку!» — прозвучал над ухом до боли знакомый голос. У изголовья кровати собственной персоной стоял Данилыч, прижимая к животу ворох тряпья, в котором угадывалась женская одежда. «Пора! — настойчиво повторил бывший хозяин Банковой. — Самолет ждет в Гостомеле ровно час. К своим тебе надо пробираться, сынку — в Вашингтон». «Спасиб1, батьку!» — вголос зарыдал президент, переполняясь благодарностью к человеку, которого он в свое время на Майдане клятвенно обещал упрятать за решетку. Ч-черт! Юбка путалась между ногами и мешала бежать, туфли нестерпимо жали… Что это за ослепляющий свет впереди? А-а-а!!!