Сочувственно покачал головой.

- Такая трагедия, - произнес он, - и мне, право, неловко...

- Делайте свое дело, - прервала его Олена Михайловна довольно решительно; у нее все-таки был характер, и капитану это понравилось.

Начал прямо:

- Вы знаете, конечно, содержание письма, найденного вашим племянником в ящике письменного стола покойного Андрия Михайловича? Как считаете, что побудило его написать это?

Женщина покачала головой.

- Не имею представления, - Не связано ли это письмо с визитом Романа Стецишина?

- Не думаю.

- Он - ваш родственник?

- Двоюродный брат. Мы не виделись с сорок четвертого года.

- Переписывались?

- Андрий Михайлович писал несколько раз.

- А вы?

- Нет.

- Почему?

Олена Михайловна неуверенно пожала плечами.

- Не о чем было писать.

- Но ведь брат...

- У них - своя жизнь, у нас - своя.

- И все же рады были увидеться?

Женщина как-то странно посмотрела на Шугалия.

- И это, действительно, интересует вас?

- Даже очень.

- Конечно, рада. Целая жизнь прошла, интересно...

Но, - махнула она рукой, - в воспоминаниях все всегда лучше.

- Хотите сказать, что встреча с двоюродным братом разочаровала вас?

- Я этого не говорила.

- Но намекнули.

- Очевидно, я все еще под впечатлением гибели Андрия Михайловича. А Роман мало изменился.

- Не постарел?

- Кого же из нас щадит время? Просто остался почти таким, каким был.

- Почему он отступил с гитлеровцами?

- Вероятно, вы знаете, что его отец был куренным УПА.

- Знаем, - подтвердил Шугалий. - Но ведь, насколько нам известно, сам Роман Стецишин не был членом ОУН.

- Он хотел учиться в университете, и все прочее мало интересовало его.