Ровно в два часа дня селектор на столе Климова сказал приятным голосом прапорщика-секретарши: «Виктор Иванович, товарищ Рябченко в приемной».

Надо сказать, что бывший милицейский полковник Климову не понравился с первого взгляда. Какой-то он был весь, от тревожно-бегающих глаз до седеющих усов, жеманно-ненастоящий: усы, хотя были, несомненно свои, но очень напоминали фальшивые.

Тем не менее, Климов ничем не дал вошедшему почувствовать свое отношение, напротив, вышел из-за своего стола, удостоил Рябченко отменно вежливым рукопожатием, что ему было не свойственно.

— Мы позволили себе вас побеспокоить, Радий Трифонович, — начал Климов, — поскольку нуждаемся в помощи. Надеемся, вы нам не откажете.

— Почту за честь, — отставной полковник милиции изящно кивнул головой.

— Замечательно, — сказал Климов, — нам стало известно, что вы по собственной инициативе разыскали место захоронения останков бывшего царя Николая II и его семьи. Чем был вызван ваш интерес к этому вопросу?

— Я бы не сказал, что действовал исключительно по собственной инициативе, — слегка покраснел Рябченко, — хотя не буду отрицать, что этот вопрос меня действительно всегда интересовал. Но к конкретным действиям я приступил по поручению своего руководства.

— Щелокова? — поинтересовался Климов.

— Тут сложная история, — ушел от прямого ответа Рябченко. — В принципе, все началось случайно. Я как-то приехал в Свердловск по поручению Министерства внутренних дел, чтобы провести беседу с личным составом Свердловского управления милиции о своем фильме «Дочь революции» и, воспользовавшись случаем, попросил устроить мне экскурсию по так называемому Ипатьевскому Дому, где был расстрелян Николай II.