— С какой целью? — спросил Климов. Рябченко еще пуще покраснел:

— Мне сказали, что этот дом — основная достопримечательность города. Быть в Свердловске и не побывать в доме Ипатьева, все равно, что быть в Москве и не побывать в мавзолее.

— В самом деле? — изумился Климов. — Так чего же они этот дом снесли?

— Вы представляете! — возмутился Рябченко. — Я пытался выяснить, чья это инициатива, и не смог. Виноватого, как всегда, не найти.

— Виноватого? — переспросил Климов. — Впрочем, не важно. Продолжайте, прошу вас. Кажется, это было в 1975 году.

— Совершенно верно, — подтвердил Радий Трифонович, — именно в 1975. Остановился я в гостинице «Свердловск», а утром за мной приехали сотрудники местной милиции, и мы поехали на Комсомольскую площадь, где находился этот дом. До войны она называлась Площадь Народной Мести…

— Замечательно! — оживился Климов. — Все-таки, согласитесь, что наши отцы имели прекрасный вкус. Извините, я вас перебил. Площадь Народной Мести, как замечательно звучит!

— Действительно, неплохо, — согласился Рябченко. — Так вот, отвезли меня в этот особняк. Там в это время находился какой-то учебный центр по переподготовке учителей, если мне не изменяет память. Мне показали все, включая подвал, где, собственно, и расстреляли царя. Там я узнал, что знаменитая стенка, изрешеченная пулями, что находилась за спиной Романовых, исчезла. Мне по секрету сообщил начальник политотдела местного УВД, что эта перегородка ныне находится в Англии.

— Вот как? — удивился Климов. — Как же она туда попала?

— Понятия не имею, — пожал плечами Рябченко, — и вот, представляете, товарищ генерал, когда я ходил по Ипатьевскому дому, вдруг решил, что надо во чтобы то ни стало найти останки царя и его близких.

— Вот так неожиданно взяли и решили? — спросил Климов.

— Знаете, — улыбнулся Рябченко, — как пишут в плохих детективах, «меня словно что-то толкнуло». Потом я познакомился с одним местным краеведом, геологом по профессии, которому я предложил помочь найти могилу Романовых, потому что только это, даже с точки зрения марксистской теории позволит нам многое доказать и многое подтвердить.