И вот мы, как идиоты, стоим в поле, отстав от своих на добрых 5 километров.

Вокруг бродит довольно много отставших от своих частей русских солдат. Они представляют собой серьезную угрозу. Приходится как следует осмотреть местность поблизости.

В сотне метров от нас пылает одиноко стоящая хата. Подойдя поближе, никого не обнаруживаем, кроме разве что нескольких подбитых русских танков. Из люка одной из машин выглядывает мертвое лицо водителя, из другого свисает рука другого члена экипажа, погибшего при попытке покинуть танк. В сгоревшей машине снова обнаруживаем обугленные трупы. Эта картина смерти и разрушения на всю жизнь запечатлелась в сознании — буквально с первых дней война показывает нам ужасное лицо.

Между тем стемнело.

На попутном грузовике добираюсь к ремонтной мастерской, но там обещают, что приехать и оттащить нас смогут лишь к утру.

Теперь уже на легковушке возвращаюсь к своим. Как быть? В конце концов нам все же удается уговорить водителя проезжавшего мимо грузовика подтащить нас хотя бы до своего подразделения, которое расположилось в лесу неподалеку от нашей ремонтной мастерской. Их лейтенант ничего не имеет против нашего прибытия.

Они уже успели взять в плен еще с десяток русских, остальным удалось уйти в лес.

Фарами освещаем опушку, доносятся крики и выстрелы боевого охранения. Мы психуем.

Но уже вскоре я укладываюсь в танке спать — на всякий случай лучше отдохнуть, пока есть возможность.

27 июня 1941 г.

Подъем в 7 утра, у полевой кухни получаем кофе. Наш водитель вместе с кем-то из ремонтной мастерской приводит в порядок зажигание, а пока привожу в порядок машину. Жара страшная. Примерно в полдень отправляемся дальше.

Проехав около 15 километров, обнаруживаем новую неполадку в зажигании, хоть и мелкую. Но прежде чем устранить ее, все же предпочитаем поесть.