Мы имели тем не менее дело не только с непосредственными военными действиями. Постоянные перебои со снабжением не прибавляли нам спокойствия. Выводили из себя даже такие банальные вещи, как бесконечные ожидания почты из дома или проблемы добыть сигаретку. Но ничто тем не менее так не досаждало нам, как страшные морозы русской зимы 1941/42 годов. Особенно тяжело приходилось без зимней одежды. Никто и не подумал о том, что война будет продолжаться до зимы. Мы хорошо усвоили, что в походном лагере надо вовремя разбудить товарища, чтобы он не отморозил себе руки или ноги. Иначе обморожение было бы логичным результатом желания выспаться на привале.

Как радовала нас первая почта, полученная из дома, даже трудно себе представить. «Рехфельд! Тебе письмо!» — этот возглас звучал как музыка в моих ушах.

Я уже несколько раз был на волосок от смерти. Чаще всего судьба оберегала меня. Однако всегда следовало ожидать смерти в самое ближайшее время. «От первого ранения до гибели на войне не так уж далеко». Потери были очень велики, и конца им не было видно. И все же всегда оставалась надежда, и брала верх над опасностью наша ответственность за исполнение своего долга: «Германия должна продолжать жить, даже если нам всем придется умереть».

Шел 1942 год. Зимняя война подходила к концу, и весна все чаще напоминала о себе. И с ней приближался мой первый отпуск на родину. Я провел несколько великолепных весенних дней дома.

Вернувшись на фронт, я узнал, что ожидается наступление русских летом 1942 года от Курска на Воронеж. К этому можно было добавить успешное продвижение Красной Армии на юг к Сталино (Донецк), переправа ее войск через Дон и быстрый марш до лимана Маныч.

Сентябрь 1942 года, Ржев. Упорные оборонительные бои. Воздух наполнен громом орудий. Хорошо еще, что у ивана нет автотранспорта и его войска медленно идут пешком. Я был удачлив и самоуверен — не получил ни одного ранения.