Израненную голову разъедает осадок соленой воды, причиняя нестерпимую боль.

Вспоминаю происшедшее с нами там, внизу...

Где же Васек? Что с ним? Жив ли он? Как раз в этот момент Трофимов, Петров и еще один кочегар приносят его на кожух и кладут рядом со мной. Он лежит без чувств. Только на шее слегка колеблются вздутые вены, свидетельствуя, что в нем еще теплится жизнь.

Кочегары, глядя на него, стоят на одном месте, запыхавшиеся, потные, с вытянутыми лицами.

Я приподнимаюсь на локоть.

- Отошел, Митрич! - заметив мое движение, радостно восклицает Трофимов. - Ну, слава богу. Ух, как мы перепужались! Прости уж, невзначай вышло. После объясню. - И, повернувшись от меня, обращается к своим товарищам: - Ну, ребята, давайте Васька откачивать.

- Нельзя: тесно больно, - возражает ему Петров. - Да и не скоро так оживишь. По-моему, лучше за ноги встряхнуть. Говорят, в таком разе самое лучшее средство. Живо вода выльется.

- А ежели коленкой на живот надавить? - предлагает третий.

- Очумел, что ли? - горячится Трофимов. - Так моментально пузырь лопнет.

- Ну, скажет тоже! Пузырь-то где? Чай, ниже. А я говорю, повыше надавить. У нас в деревне...

- У вас коровы на крышах пасутся, дурная твоя башка! - слышится нервный выкрик Трофимова. - Молчал бы уж, коли бог умом обидел. Орясина!

В конце концов останавливаются на мысли Петрова. Один из кочегаров, отойдя к выходу из кожуха, караулит, чтобы кто-нибудь не застал врасплох, а остальные двое подхватывают Васька за ноги и начинают его встряхивать. Голова его болтается. Хотя он и не тяжелый, но вследствие качки корабля кочегары, постоянно балансируя, едва его удерживают. Кажется, вот-вот упадут вместе с ним и окончательно его доконают.