Товарищ его, наоборот, маленький, тощий человечек, в каждом движении его чувствуется забитость.

Первый наполняет стаканы водкой и, добродушно улыбаясь, треплет по плечу товарища:

- Ну, брат Гришаток, пропустим. Последний разок русскую пьем. Через неделю позабавимся английской виской.

- За счастливое плавание, - приветствует Гришаток.

Из дальнейших разговоров их я узнал, что оба - матросы и плавают кочегарами на коммерческом пароходе. Слушаю дальше.

Боже мой, они на следующий день уходят в Лондон!

А что, если попросить их, чтобы увезли меня в Англию.

На минуту отвожу взгляд в сторону, стараюсь не выдать своего волнения.

В России для меня, разбитого и измученного, нет больше дела. Если только эти ребята пособят мне, уеду за границу. Посмотрю, как другие люди живут на свете, отдохну...

В воображении, как в туманной дали, уже рисуется новая жизнь, еще не изведанная, манящая, полная разнообразия.

Как с ними заговорить? С чего начать?

"Смотри, не промахнись, а то пропадешь!" - всплыла предостерегающая мысль.

"О, нет! Я сам моряк и знаю, как со своими разговаривать: умирай, а шути".

- С корабля, что ли, братцы?

- Да, - отвечает мне здоровенный, как после узнал, Трофимов.

- Надо полагать, роль духов исполняете в преисподней?

- Верно сказано. А вы кто же будете?

- Существо, потерпевшее аварию от норд-остской бури. Потерял руль и компасы. Ношусь по волнам житейского моря, куда гонит ветер. Случайно забрел в сие пристанище. Отдохну немного и опять лавировать начну между подводными камнями, пока не потерплю полного крушения...

- Тоже, значит, моряк? - перебивая меня, спрашивает Гришаток.

- Да еще какой! Целых семь лет пробыл во флоте. Весь просолел. Сто лет пролежу в земле - не сгнию.

Трофимов пытливо оглядывает меня. Затем, точно следователь, начинает расспрашивать, где плавал, какие обязанности исполнял. Отвечая на его расспросы, я пускаю в ход морскую терминологию.