- Генка, сто процентов, не ожидал меня здесь встретить! Типа приехал нервишки полечить на свежем воздухе. Ой, я ему такое лечение устрою!

Леха недоверчиво покосился на Аличку. Он явно страдал манией величия.

* * *

Затейником кострового веселья, как всегда, была Топ. Она то и дело сыпала шуточками, весело произносила тосты и травила байки. Народ, поначалу несколько сконфуженный от присутствия руководства, окончательно раскрепостился, хохотал и пил спиртное.

- Иду я, значит, по этой Турции... - возбужденно рассказывала Топ. - А перед этим мы чего-то налакались до поросячьего визга... По этой причине мне тяжко, передвигаюсь я с превеликим трудом, мучительно думаю, где мне заворачивать, а для бодрости пою "Лейся, песня, на просторе". И что вы думаете? Останавливают меня тамошние полицейские, хватают и тащат к себе в участок. "Ты, - говорят, - русская проститутка". Ни фига себе, думаю. Раз приличная женщина напилась и мотается, значит, сразу русская проститутка! Я этим олухам целый час объясняла, что я русский редактор газеты...

Громче всех смеялся Алик. От хохота и выпитой водки он то и дело заваливался назад и падал прямо на Измайлова. Тот его ловил и заботливо усаживал обратно. Поймав его в очередной раз, Сергей посмотрел на часы и поднялся.

- Ладно, господа, отдыхайте, а у меня еще дела... - объявил он, намереваясь уходить. - Я, наверное, сегодня в город уеду...

- Жаль, - вздохнула Топ. - А то оставайтесь, мы сейчас петь будем.

- В следующий раз.

Корректор Ямин, сидевший несколько в стороне от всеобщего веселья, встал вслед за Измайловым.

- Я тоже, пожалуй, пойду, - произнес он так, как будто пытался обратить на себя чье-то внимание.

Топ посмотрела на него, но ничего не сказала. Ей не нравилось это обморочное юное дарование, которое систематически заваливало ее газету безумными стихами с требованием их напечатать.