- Ах ты, непутный, попутный! - качая головой, укорял шурина Патап Максимыч. - Гляди-ка, рожу-то тебе как отделали!.. Ступай, проспись... Из дому не гоню с уговором; брось ты, пустой человек, это проклятое винище, будь ты хорошим человеком.

- Кину, батюшка Патап Максимыч, кину, беспременно кину,- стал уверять зятя Никифор.- Зарок дам... Не оставь только меня своей милостью. Чего ведь я не натерпелся - и холодно... и голодно...

- Ладно, хорошо. Ступай покаместь в подклет, проспись хорошенько, завтра приходи - потолкуем. Может статься, пригодишься,- молвил Чапурин.

- Рад тебе по гроб жизни служить, кормилец ты мой!..- заплакал Никифор.Только вот - сестра лиходейка... Заест меня...

- Ну, ступай, ступай - проспись... Да ступай же!..- прикрикнул Патап Максимыч, заметив, что Никифор и не думает выходить из сеней.

Мыча что-то под нос, слегка покачиваясь, пошел Никифор в подклет, а Патап Максимыч в моленну к богоявленской заутрене. За ним туда же пошли жившие у него работники и работницы, потом старики со старухами, да из молодых богомольные. Сошлись они из Осиповки и соседних деревень. Чапурин на большие праздники пускал к себе в моленну и посторонних. На то он попечитель городецкой часовни, значит ревнитель. Когда собрались богомольцы и канонница, замолитвовав, стала с хозяйскими дочерьми править по "минее" утреню, Аксинья Захаровна торопливо вышла из моленной и в сенях, подозвав дюжего работника, старика Пантелея, что смотрел за двором и за всеми живущими по найму, тревожно спросила его:

- Запер ли, Пантелеюшка, ворота-то? Поставил ли на задах караульных-то?

- Не беспокойся, матушка Аксинья Захаровна,- отвечал Пантелей.- Все сделано, как следует,- не впервые. Слава те, господи, пятнадцать лет живу у вашей милости, порядки знаю. Да и бояться теперь, матушка, нечего. Кто посмеет тревожить хозяина, коли сам губернатор знает его?

- Не говори, Пантелеюшка,- возразила Аксинья Захаровна.- "Не надейтеся на князи и сыны человеческие". Беспременно надо сторожким быть... Долго ль до греха?.. Ну, как нас на службе-то накроют... Суды пойдут, расходы. Сохрани, господи, и помилуй.