А может, землетрясения не будет, сказал себе Морисси.

Эта мысль забавляла его. Всю свою жизнь он ждал какого-нибудь апокалиптического события, которое бы положило конец тысячелетней оккупации Медеи человеком. И вот теперь, когда событие это было не за горами, он находил дикое, извращенное удовольствие в том, чтобы отрицать надвигающуюся опасность. Землетрясения не будет! Землетрясения не будет!

Жизнь продолжается, продолжается, продолжается! По коже Морисси пробежал приятный холодок, возникло странное ощущение, как будто он оторвался от земли.

Он представил себе, как посылает радостную весть тем, кто покинул этот обреченный мир. Возвращайтесь, все хорошо, ничего не случилось.

Возвращайтесь на Медею! Он уже видел, как в лучах заходящего солнца целый флот больших блестящих воздушных судов поворачивает и устремляется обратно, двигаясь в пустоте, как стая огромных дельфинов, сверкающих в пурпуре неба, словно спицы, как они сотнями приземляются, чтобы высадить белых обитателей Чонга, Энрике и Пеллусидара, Порт-Медеи и Мадагозара. И вот толпы людей снова текут на материк – слезы, объятия, хриплый смех, старые друзья встречаются вновь, города снова оживают. Морисси била дрожь.

Чтобы унять ее, он закрыл глаза и крепко обхватил себя руками. Его фантазия стала галлюцинацией. У него кружилась голова, его кожа огрубевшая от ультрафиолетовых излучений близнецов-солнц, стала горячей и влажной.

Все домой, все домой! Землетрясение отменено!

Насладившись выдумкой, он отбросил ее, и она сразу стала терять свои яркие краски.

– Осталось около трех месяцев, – сказал он фэксу. – А потом в Медее все начнет рушиться. Ты так спокоен, Дайнув. Почему?

– А почему бы и нет?

– Неужели это тебя не трогает?

– А то тебя трогает!