Анна Петровна слушала жужжание Аганьки вполуха.

- Перестань болтать! Надоела! - оборвала девчонку Анна Петровна. Позови Федора Ивановича.

- А где их взять?

- Он в галерее с Архипом снимает картины.

- Архип убег, барыня, я же вам сказываю. А барина с Ферапонтом Ивановичем юнкера увели.

- Что такое ты мелешь? Когда? Куда? За что?

- А за то: большевиков на крышу не пускай!

- Папа пустил на крышу большевиков? - изумился Костя. - На крыше у нас большевики?

- Ну да, Костя, я не хотела тебя волновать, милый! - лепетала растерянно Анна Петровна. - Говорят, что с нашей крыши тоже стреляют... Откуда стреляют, не поймешь! Вздор!.. Да ты врешь, дрянь! - закричала Анна Петровна, топнув на Аганьку. - Никого у нас нет на крыше...

- Как же нет, барыня?! Который уже день стреляют. Сначала часто начали, а теперь пореже. Мне врать нечего, я не врушка.

- Пошла вон, дрянь!

У Аганьки затряслись губы:

- И уйду! И можете меня больше не звать - не приду!

На пороге Аганька обернулась и крикнула:

- Сама дрянь!

Анна Петровна ахнула и упала в кресло:

- Что же это? Что такое? Господи! Господи!

- Успокойся, мама. Что касается девчонки, всегда была грубая тварь. Что касается папа, то я сейчас отправлюсь к полковнику - я с ним лично знаком - и выясню недоразумение. Ведь ключ был у Ферапонта, и только он мог это сделать. А папа, конечно, не мог. Сын сражается за свободную Россию, а отец пускает на крышу - кто этому поверит? Что касается фугасных снарядов, они могут причинить большие разрушения, но у нас каменный погреб, мы все можем туда укрыться; там безопасно. Я пойду, мама, и узнаю, что с отцом. Что касается ружейного огня на улицах, я знаю, как держаться под обстрелом, не беспокойся. Налей мне чаю. И покрепче. Что касается стрельбы с крыши... - Костя осекся и смолк: где-то над их головами послышался тупой, но крепкий удар.