Задерживая дыхание, мать и сын прислушались.

- Костя! Это из тяжелого?

- Нет! Что-то другое, - шепотом ответил Костя.

Удар повторился - и в третий раз, и в четвертый, все чаще...

Костя и мать поняли, что с чердака бьют изнутри в забитую дверь чем-то тяжелым.

Анна Петровна закричала:

- Они ломают дверь! Они вырвутся оттуда! Что с нами будет?! В погреб, в погреб!

- Мама, дверь на засове.

- В погреб, в погреб!

Удары на чердаке прекратились. Очевидно, дверь выдержала удары, и те, кто был на чердаке, поняли, что сломать ее - безнадежное дело. Анна Петровна не могла успокоиться и на все уверения Кости повторяла:

- В погреб! В погреб! Скорее в погреб!

Они стали собираться и решили взять с собой в погреб и няньку.

- Надо взять свечей, примус, чайник, воды... ведро воды! распоряжался Костя. - Прикажи, мама, чтобы Аганька туда снесла ковер. Оденьтесь потеплее: там холодно и сыро.

На долгий, отчаянный звонок явились Лизавета Ивановна и нянька. Заплаканная Аганька выглядывала из-за них.

- Мама! Возьмем еще бутылку или две вина, - командовал Костя. - Папа вернется и будет с нами. Разреши мне взять у папа со стола несколько сигар!

- Пожалуйста! О, как я рада, что ты стал прежний!

Между домом и погребом поднялась беготня. Андрюшка с Еванькой носили туда ковры, подушки, одеяла, примус, бидон с керосином, ведро с водой, корзины с вином, с хлебом и закусками... Андрюшка и Еванька на бегу что-то жевали, весело перекликаясь с Варкиным и Чириковым: оба солдата, накинув шинели, стояли на крыльце лазарета и наблюдали суетню. Варкин напевал:

Пекла баба пышки с маком

Для девчонки!

Из окошка увидала:

Пьяный прапор бьет солдата

На Волхонке!

Закричала, побежала,

Вместе с Манькой побежала

Вперегонки!

Ну на что это похоже!

Сковородником по роже