И плач - надгробный плач и пенье.

Нет, не пришло еще мгновенье

Ни для восторга, ни для слез!

И вновь ликующее знамя

Крылами веет надо мной

И трубы вновь зовут на бой,

На смертный бой!

Я меч и пламя

Хороший стих! - похвалил Варкин. - Кто его составил?

- Гейне! - кинула Лизавета Ивановна.

- Нет, это все-таки не то! - сказал Варкин. - Хотя и подходит, впрочем.

Лизавета Ивановна закрутила машинку, та опять застучала пулеметом.

- Флаг готов!..

Ферапонт приколотил флаг к древку.

- Благодарим, Лизавета Ивановна?

- Не на чем!

- А листочек дозвольте присвоить?

- Пожалуйста.

Ферапонт и Варкин с флагом вышли из комнаты Лизаветы Ивановны. Ветер расплеснул флаг.

- Ура! - закричали в один голос Еванька с Андрюшкой; они дожидались на дворе.

- Не орать! - прикрикнул на ребят Варкин.

Мальчишки притихли. Варкин вышел с флагом за ворота. Ферапонт принес лесенку. Еванька с нее достал и вынул из пасти чугунного кронштейна древко с флагом Красного Креста.

Андрюшка попросил:

- Дядя Варкин, дай я вставлю красный флаг!

- Нет, брат, это я уж сам.

Хотя это и было ему трудно с забинтованной левой рукой, Варкин взобрался на лесенку и не сразу (ветер бурно трепал красное полотнище) вставил флаг на место, в отверстие чугунного кронштейна.

К воротам подбежала девушка в шали из соседнего особняка и торопливо спросила про флаг:

- Где достали?

- "Достали"! Сами сделали! - ответил Ферапонт.

В Москве красные флаги появились еще с февраля, когда свергли царя, но в этом районе их почти не видали. Все здесь равнялись по судаковскому особняку и после февраля ждали, "выкинет" или нет управляющий Судаковых красный флаг. Ширяев оставил на месте краснокрестный флаг. И только сегодня, после дома Судаковых, тут и там по переулкам зацвели маки красных знамен.