— Меня уже принимали за папину старшую сестру, — печально признала Вэл.

— Вы скорее походите на молодую супругу, — заметил Уолтер, в очередной раз осматривая девушку с головы до пят.

— Да вы просто ясновидящий, мистер Спет! Я великолепно шью и застилаю постель.

— Я не то хотел сказать... — Уолтер еще никогда не видел такой восхитительной фигуры.

Валери резко взглянула на него:

— А что? Со мной что-нибудь не в порядке?

— Это с киношниками не все в порядке!

— Не только с ними. Вот «Янки» позволили Хэнку Гринбергу — парню из Бронкса — перейти к «Тиграм»...

— Вы очень фотогеничны, — продолжал Уолтер, придвигаясь ближе. — У вас нос как у Мирны Лой

— Мистер Спет... — смущенно пробормотала Вэл.

— ...мою мать, — закончил Уолтер. — У меня есть ее фотография. Я имел в виду... каким образом эти ребята вас не заметили?

— Они годами висели у меня на хвосте, — сообщила Вэл, — но я всегда давала им от ворот поворот.

— Почему?

— В кино я бы не преуспела.

— Чепуха! — горячо возразил Уолтер. — Держу пари, из вас вышла бы превосходная актриса.

— Вздор. Понимаете, я родилась в Голливуде и отлично знаю эту кухню. К тому же я ненавижу соболя и низкие каблуки. И вообще, на мне написано, что я не домашняя девушка. Так что видите, насколько это безнадежно?

— Должно быть, вы считаете меня дураком, — буркнул Уолтер, чьи большие уши становились все краснее.

— О, простите, — виновато сказала Вэл, — но вы сами напросились... Потом эти экранные поцелуи... Смотрите! — Она внезапно притянула его к себе и крепко поцеловала в губы, после чего вздохнула и снова принялась за апельсин. — Я могу только так.

Уолтер смущенно улыбнулся и вытер помаду.

— Я имела в виду, — продолжала Вэл, — что в кино актеры изображают страстную любовь, но когда дело доходит до поцелуя, они просто клюют друг друга. А я когда целую, то целую по-настоящему.