— Истины вроде этой никуда тебя не приведут.

— Приведут, хотя бы в ад! — заметил Фрэнк рассерженному Джону. — Не забывай об этом! И никогда не забывай, что политика — это всего лишь оболочка грубого зверя.

— Какого еще зверя?

— Да, да, — бормотал Фрэнк.

Поодаль, над битком забитой дорогой, возвышался белый, как сахар, купол Капитолия.

«Надо сменить тему, — подумал Джон. — У парня была плохая ночь. Встал не с той ноги. Не выпил утренний кофе. Сменить тему, по крайней мере до тех пор, пока машина не будет надежно запаркована».

— Как думаешь, вишня зацветет в этом году как обычно?

— Как знать, этот чертов озон. В небе есть дыра, амиго. Дыра в этом чертовом небе.

Джон пристально посмотрел на друга:

— Что все-таки происходит?

— Ничего такого, что тебе следовало бы знать.

Такой бесцеремонный ответ уязвил Джона.

— Ты говоришь это как друг — другу или как профессионал — профессионалу?

Фрэнк смерил Джона взглядом:

— А это зависит от того, кто ты.

— Кто я?! Ты меня удивляешь.

— Забудь про это. — Фрэнк выглянул из окна. — Прости, я... сейчас, я не могу, не хочу... короче, забудь.

Три человека крутились возле забитой досками мастерской. Рядом — облезлая дверь винного магазина, над ней неоновая вывеска «Лотерейные билеты!». Нищая старуха тянула тележку вдоль тротуара. Школьники дожидались автобуса на остановке.

Левая сторона — от центра — была свободной. Фургон агентства доставки «Федерал-экспресс» со свистом промчался мимо закрытого окна Фрэнка.

Он поглядел в зеркало заднего обзора.

Часы на приборной доске показывали 7:51.

Они ехали мимо здания гражданских панихид. Мимо домов с разбитыми окнами. Мимо улыбающейся с рекламного щита красотки с шоколадной кожей, сжимающей тлеющую сигарету наманикюренными пальцами. Какой-то мужик бросал кипы грязных одеял в двери товарного склада.