- Шендерович, - Флейшман, похоже, знал чуть ли не всех более или менее значительных лиц, и сейчас издали раскланялся с Мэри и ее спутником. - Продюсер ее и Миши Борина. Говорят, на их раскрутку он истратил целое состояние, зато теперь нажил целых два.
- Знаешь, я тоже не прочь раскрутить такую, - признался Пашка. - Интересно, он ее трахает?
- Понятия не имею. Спроси его сам. Или ее, - равнодушно отозвался Флейшман, вытряхивая из пачки сигарету.
Салон между тем потихоньку наполнялся туристами. Здесь собирались люди состоятельные - те, кого Лудицкий назвал цветом нации: бизнесмены среднего и высшего уровня, всевозможные руководители, несколько политиков, их жены и любовницы... Оно и понятно: где же простому работяге взять денег на круиз? Зарплаты невелики, да и те по полгода не платят. Тут уж, как говорится, не до жиру...
- Слушай, Юрка. Ты бы меня с ней познакомил, - Пашка никак не мог успокоиться и все поглядывал в сторону Мэри. - За мной, сам знаешь, не заржавеет.
- Что, так сразу?
- А чего ждать? - удивился Пашка. - Я мешкать не люблю. Мало ей будет десяти штук баксов - дам двадцать. Даже пятидесяти штук не пожалею.
- Как бы тебе за столь откровенное предложение по морде не схлопотать, - с притворной заботливостью изрек Флейшман.
- От кого? От ее ... что ли? - Пашка презрительно фыркнул, взглянув на продюсера певицы.
- При чем здесь Шендерович? - Флейшман старательно изобразил крайнюю степень удивления. - Мои соотечественники - народ мирный. Я говорю о его подопечной. Артисты - люди продажные уже в силу своей профессии, но, как натуры творческие, или считающие себя таковыми, требуют утонченного подхода. Им нужны всевозможные ухаживания, цветы, лесть, подарки, а ты прямо в лоб лезешь с деньгами.