Картинка была идиллической, и Вика, хотевшая было добавить что-то язвительное, осеклась и осталась сидеть с приоткрытым ртом.
Григорий проследил за ее взглядом и увидел знакомых по телеэкрану певцов. Лица эстрадных звезд выражали высокомерную скуку. Они неторопливо фланировали по палубе, выбирая себе местечко поудобнее: Миша Борин, Мэри и с ними какой-то незнакомый мужчина. Певцы изредка и свысока оглядывали сидящих, и лишь незнакомец оценивал реакцию зрителей с профессиональным интересом, словно прикидывал рейтинг своих спутников среди пассажиров круизного лайнера.
- А я думала, что Борин повыше, - тихо сказала Вика, когда компания уселась в отдалении. - Говорила я тебе: давай сходим на его концерт.
- Все равно ничего не потеряли, - равнодушно ответил Григорий. - Наслушаешься его здесь. Можешь даже автограф взять, если прииспичит.
- Да ну тебя! Зачем он мне нужен? - с легким возмущением заявила Вика. - Я не пятнадцатилетняя дурочка. Мне все-таки двадцать пять лет.
- Двадцать четыре, - механически поправил ее Ширяев. - Не надо себя старить раньше времени.
- Ну, почти двадцать пять. Все равно возраст, - привычно возразила супруга. - Это ты у нас все молодишься. Вот только для кого? Или меня уже не хватает?
- Для себя, - вздохнул Ширяев. - Стать стариком еще успею. И вообще, мужчине столько лет, на сколько он себя чувствует.
На его счастье, ответной тирады не последовало. Вика сосредоточено обдумывала, что бы такое одеть вечером. Хотелось что-нибудь совсем новое, но взятые с собой вещи неношенными назвать было нельзя: некоторые она уже одевала два раза, а иные и три. К ее сожалению, на огромном комфортабельном лайнере не имелось ни магазинов, ни ателье, а последовавший отсюда вывод, что до захода в ближайший порт придется обходиться уже имеющимся гардеробом, не сулил ничего хорошего не подозревающему об этом Григорию.