Вопреки здравому смыслу Мария Рой запрокинула голову и разразилась хохотом.

Теперь сидели все трое. Грабянский в глубоком кресле, покрытом чехлом с изображениями статуи Свободы. Грайс в углу дивана, скрестив ноги и приняв скучающий вид, хозяйка дома – на стуле с прямой спинкой в другом конце комнаты, замыкая этот своеобразный треугольник. В глазах Грабянского сохранялось прежнее слегка насмешливое выражение, и Мария знала, что он пытается заглянуть под полы ее шелкового халата и старается определить, есть ли у нее что-либо под ним.

Она поймала себя на том, что сама хотела вспомнить точно, какую пару трусов она вытащила из комода и надела. Состояние было похоже на то, как если бы она была на приеме у врача после аварии. Мария отхлебнула виски, чтобы не рассмеяться снова. Она как раз и попала сейчас в «аварию».

– Хотите еще виски? – спросил с надеждой Грабянский.

– Она не хочет, – ответил за нее Грайс, удобнее устраиваясь на диване.

– Откуда ты знаешь?

– Это не тот случай.

– Хорошо, тогда я хочу выпить, – заявил Грабянский, поднявшись с кресла. Пуговицы его пиджака были расстегнуты, и Мария отметила, что для человека его возраста он хорошо сохранился: не было никакого живота, который распирал бы его ремень. Гарольд же «качался» три раза в неделю, каждый раз пристегивая к ногам дурацкий груз, но все равно животик у него был основательный, похожий на грушу.

– Водки нет, – произнес разочарованно Грабянский, перебирая бутылки.

– Простите, – передернула плечами Мария.

– Ради Бога! – воскликнул Грайс. – Что здесь происходит?

– Как что? Не видишь – мы выпиваем, – дружелюбно ответил Грабянский.

– Мы совершаем ограбление, вот что мы делаем, – прорычал Грайс, с силой ударив куланом по колену.

– Недавно вечером у нас собиралась компания, – объясняла Мария. – У нас кончилась водка, и мы не успели возобновить запасы. – «Что она делает, почему извиняется?»