Она села на мою кровать и повторила вполголоса: «Альбер, Альбер…»

Глядя на нее, сидящую в распахнутом манто на моей постели, я подумал, что она первая женщина, которая проникла в мою комнату; кажется, я покраснел.

— Вы странным образом похожи на женщину, которую я любил.

— Правда?

— Может быть, неприлично с моей стороны говорить вам сейчас об этом.

Она сделала жест, словно говоря — какое это имеет значение.

— Какая она была? — спросила мадам Драве.

— Я же говорю — такая, как вы, вот только, может быть, немного выше ростом и волосы светлее. У нее был такой же овал лица, такие же напряженные и задумчивые глаза.

— Вы обратили на меня внимание из-за того, что я на нее похожа?

— Нет.

— Вы все еще любите ее?

Вопрос смутил меня. После смерти Анны я никогда не думал об этом.

— Каким бы сильным ни было чувство к умершему человеку, его нельзя назвать любовью.

Я опустился на колени, на жалкий невзрачный коврик, и обхватил ее ноги своими горячими руками, а ее длинная изящная рука потянулась к моему лицу с нежной грустной лаской.

— Вы на всю свою жизнь останетесь маленьким диким мальчишкой, Альбер!

— Почему?

— Не знаю, мне так кажется.

Я взял ее руку и поднес к губам. У нее была нежная, шелковистая и удивительно теплая кожа.

— Самая красивая рука на свете, — пробормотал я. Улыбка скользнула по ее лицу.

— Мне очень нравится, что вы это заметили. Обычно мужчина не говорит женщине о ее руках.

В эту секунду она обнаружила на краю своего рукава два маленьких красных пятнышка в форме звездочек. Они были, довольно далеко друг от друга, и действительно крошечные, но выделялись на светлом материале.