Потом она неожиданно решилась и спросила почти уверенно:

— Ты здесь, Жером?

Тишина! Острая тишина, которая вонзалась в наши натянутые нервы. Я пожал плечами:

— Я же сказал, что он ушел. Увидев, что вас нет, он решил провести ночь в другом месте…

На этот раз я уже не шептал. В знак согласия женщина опустила ресницы. В салоне не горел свет, значит, там никого не было. Она прошла по коридору, открывая по дороге все двери. Одна из них выходила в детскую, с нее она и начала. Я тоже заглянул и увидел малышку Люсьенну, спокойно спящую в кроватке из светлого дерева.

На стене висел цветной плакат, изображающий Дональда Дака, на полу валялись игрушки.

Дверь напротив детской вела в спальню. В комнате никого не было, постель не разбирали, там стояла португальская кровать с двумя колоннами в ногах и жутко заставленной полкой у изголовья.

— Вот видите — никого нет!

Для полной уверенности она заглянула в кухню и в гостиную.

Никого нет! Она почувствовала себя спокойнее.

— Не понимаю, почему он пришел ночью. Это так не вяжется с его привычками.

— Может быть, он хотел пожелать вам счастливого Рождества?

— Он? Видно, что вы его не знаете! Действительно здесь какая-то тайна… Пойдемте выпьем, скоро полночь…Я обнял ее за талию.

— Уже полночь. Я поднял палец. — Послушайте! Башенные часы медленно отбивали двенадцать ударов. Низкие звуки вибрировали в неподвижном ночном воздухе.

— Поцелуй меня, — неожиданно попросила она. —Мне страшно!

Я снова обнял ее.

— Сильнее! Сильнее! Мне страшно…Она была крайне возбуждена и прижималась ко мне с такой страстью, что мне стало не по себе.

— Ну-ну, успокойтесь. Чего вы боитесь? Я здесь…

Она открыла стеклянные двери салона и зажгла свет.

Сцена была ужасной. На диване, который я занимал во время первого визита, лежал мужчина.