Только когда мы были уже внутри, она закрыла за собой дверь и включила свет. И вот тогда она закричала. Точнее, это был не крик, а нечто напоминающее стон.

— Что случилось? — взволнованно прошептал я.

Ее глаза были прикованы к вешалке в вестибюле. На ней висело темно-серое пальто с велюровым воротником. Когда мы уходили, пальто не было. Это пальто наводило страх. Она старалась не дышать и прислушивалась, словно по тишине в квартире хотела определить, где опасность.

Опасность была!

Я чувствовал это с той уверенностью, которая убивает всякий страх.

— Это пальто вашего мужа? — прошептал я. Она быстро кивнула головой.

— Значит, он здесь?

Я собирался еще что-то сказать, но она быстро закрыла мне рот ладонью. Она продолжала прислушиваться. Самым страшным было это пальто и абсолютная тишина в квартире. Я отстранил ее ладонь, но не выпустил из рук, будто старался придать женщине смелости. Я слышал, как громко стучит ее сердце. Я опять задал вопрос, делая ударение на каждом слоге:

— Он не должен был вернуться? Она отрицательно покачала головой.

— Может быть, он переоделся и ушел? Пожатие плеч. Она колебалась.

— Может быть, он лег спать?

В тишине раздавался лишь мой свистящий шепот. Наверное, я был похож на немого. И еще — немые так шумят!

Она снова отрицательно покачала головой. Казалось, женщину вывела из равновесия не столько опасность этого присутствия, сколько его дерзкий характер.

— Вы хотите, чтобы я ушел?

Предлагая ей это, я боялся сойти за труса. Персонаж, желающий быть галантным в подобной ситуации, выглядит довольно пошло, к тому же мне нисколько не хотелось спасаться бегством. Я как раз был настроен побравировать перед ревнивым мужем. Энергия во мне искала выхода.

Она колебалась и ничего не ответила. Я прекрасно понимал то неловкое положение, в котором она оказалась. Она не знала теперь, что делать дальше — бежать или, наоборот, противостоять.