Каталонец водил пальцем по карте, отмечая места, посещаемые дипломатом.

– Однако, – добавил Буэнвентура, – в одном он точен, как швейцарские часы. Каждую пятницу он неизменно проводит вечер в клубе, на углу авеню Клебера и улицы Робера Сула.

– Как вы сказали? – спросил Эполар с интересом.

Буэнвентура удивился, что Эполар обратился к нему на "вы". Он повторил:

– Посол Пойндекстер проводит каждый вечер в пятницу в частном клубе, на углу авеню Клебера и улицы Робера Сула.

– Это бордель, – заявил Эполар.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Дом свиданий. Один из самых дорогих и шикарных в Париже.

– Черт, – ухмыльнулся д'Арси. – Еще одна брешь в завоеваниях Народного фронта.

– Это место находится неподалеку от резиденции президента Республики, – уточнил Эполар. – Охраняется полицией, а в дни посещения Парижа главой какого-нибудь африканского государства бывает оцеплено.

– Прекрасно, – сказал Буэнвентура. Все посмотрели на него.

– Скандал, – пояснил каталонец. – Его светлость похищена гошистами

Все рассмеялись. Даже Эполар улыбнулся, но проворчал:

– Это прекрасно, как мертвый кюре, но следует также рассмотреть другие возможности.

– Распорядок дня непредсказуем, – повторил Буэнвентура.

– Можно схватить его во время богослужения.

– Либо у него дома, – предложил Мейер. – Ночью.

– Дома нас могут поджидать всевозможные неожиданные сюрпризы – например, парни из ФБР. Это следует исключить априори. На церковной службе обычно присутствует минимум сто человек. Чтобы заставить их стоять смирно, надо иметь автоматы.

– Итак, остается бордель, – радостно резюмировал Буэнвентура.