Даже боязнь сквозняков скорее магична, нежели научно обоснована. Изгнание магии из сознания, тем паче из подсознания, — дело не такое уж легкое, корни глубоки…

Что же требовать от людей, разум которых изолирован от потока общечеловеческой культуры, скован обычаями и суровыми законами группового соподчинения?

Они вовсе не лишены задатков высокого развития.

В привычной среде, в практических ситуациях, выверенных опытом, они могут быть трезвы и близки к разумности. Только там, где начинается неподвластное, где Непонятное обрушивается на них неожиданными препятствиями, угрозами и несчастьями, их деловая ориентировка уступает место слепому страху.

Там, где начинается страх, кончается мысль.

Он нужен — этот человек, бесстрашно вступающий в связь с Непонятным. Он нужен — заклинатель, вырывающий милости духов и ограждающий от их произвола.

Пусть он, тайновидец, ведет и прорицает, исцеляет и вершит правосудие, пусть пользуется почетом и всеми мыслимыми привилегиями. Они выделяют его из своей среды.

Многоликий манипулятор. Настоящие колдуны, как и сказочные, бывают и добрыми и злыми.

Но каким бы он ни был, колдун может играть свою роль лишь при одном условии — полной духовной власти.

Первейшая забота — любыми способами доказать, что всеведущ и всегда прав. Фокусничество, жульничество, провокации — рядовые средства. Делать хорошую мину при плохой игре, ни в коем случае не показать, что беспомощен, уметь представить дело так, что все было предвидено. Если добиваешься желаемого, авторитет возрастает; если не добиваешься, — сумей представить это виной тех, кто не понял, ослушался или злостно препятствовал. Благо сородичей — забота, оправдывающая и убийства.

Если же хоть единожды выказал бессилие, если поражение очевидно, — это конец.