Клейн (Санта-Клара) считает, что рано или поздно происхождение жизни на Земле будет раскрыто, и предлагает исследовать первичный бульон с присутствием глины. Сложные молекулы ведут себя неординарно в присутствии глины («Мы не знаем, почему?», – добавляет он).
Но эта теория влечет за собой новые вопросы. Сложные молекулы, которые могли бы стать прародителями живых форм, должны эволюционировать в тесной связи с другими сложными молекулами. Кроме того, они должны знать, как именно им соединяться таким образом, чтобы в результате возникли хотя бы самые простейшие формы жизни. А живые молекулы, возникающие в процессе, должны быть способны воспроизвести другие живые молекулы.
Подобные досадные неувязки могут объяснить, почему многие эволюционисты, включая Гоулда, так много говорят о том, что вопрос происхождения жизни очень сложен, и воздерживаются от сокращения количества теорий. В недавнем обзоре в «Нью-Йорк Ревью оф Букс» Гоулд направил свою критику против книги, в которой были сделаны попытки объяснить жизнь, как исключительно предмет генетической наследственности. Он заявил, что существование жизни и ее появление не сводятся только к кодам, содержащимся в генах. Он считает, что вопросы существования жизни затрагивают еще область того, как новые популяции и организмы борятся за выживание.
Все это увеличивает количество предлагаемых вариантов, ни один из которых не поддается математическому формулированию, и это обстоятельство полностью исключает возможность прогнозов, касающихся нашего существования. Это, собственно, – обратная сторона той же точки зрения, что содержится в выводе Поппера о науках, изучающих жизнь. Прогнозы можно проверить в лабораториях. Если же прогнозов нет, подтвердить гипотезу современными научными методами чрезвычайно трудно, практически невозможно.