Галя все же выбросилась с 13-го этажа. Трагедия эта, однако, случилась уже без Вени - в августе 1993-го. На этом умолкаю. Не смею соваться в столь деликатный вопрос, как чужие матримониальные отношения. Пусть об этом поведают другие - более близкие и сведущие.

* * *

Вернемся к нашим "Петушкам". Высокие оценки и отклики, долетавшие из-за рубежа, надо полагать, не могли полностью утолить авторское самолюбие. Он был снедаем одним желанием: услышать глас народа, удостовериться, что его "трагические листы" и на родине будут восприняты соответственно.

И такие времена, представьте, пришли. Первым, на рубеже 88-89-го годов решился на публикацию опальной повести (правда, выборочно) специфический журнал под названием, если не ошибаюсь, "Трезвость и пьянство". Редакция просила читателей присылать письма с отзывами, обещая по окончании организовать на страницах журнала обсуждение. Ожидания оказались напрасными. Ничего не появилось. По-видимому, трезвенники были оскорблены подобной "похабщиной", а пьяницы ее просто-напросто не прочли... Наверное, потому Ерофеев буквально встрепенулся и весь обратился в слух, узнав, что я могу поведать о восприятии его писаний на уровне профанного сознания - о реакции самого что ни на есть настоящего гегемона - знакомого забулдыги. Дело было так. Лежал я в больнице. По телевизору тогда, чуть ли не впервые, показали Веничку, и я, не удержавшись, похвастался перед соседями по палате, что знаком с "героем передачи". Стали просить принести почитать нашумевшую книгу. Одним из моих "сокамерников" был типичный бомж-выпивоха по фамилии Корягин. Читал долго, вдумчиво. "Ну и как?" - спрашиваю. "Да... Бодяга какая-то..." И вдруг начал кататься по койке, выделывая кренделя ногами, хлопая себя по ляжкам, издавая то ли стоны, то ли хрипы. Уй-ю-юй!.. Не припадок ли? Действительно припадок, но... безудержного смеха. "Там... есть одно место... уморительное... - в промежутках смеха выговорил Корягин. - Как он уснул в вагоне... Проснулся - в окнах темнота и едет в обратную сторону. Жуть! Со мной такое тоже раз приключилось. Ой, не могу!" И вновь зашелся в корчах.