Также там находился Джозеф Эндрью Кардуэл, дед Алана и создатель семейного состояния. В свои семьдесят пять лет он был хрупким стариком; в его облике ощущались сосредоточенность и беспокойство. Представить его молодым было трудно; он выглядел старше своих лет. Его маленькие руки двигались быстро и решительно, он мало говорил и подчеркивал отдельные слова жестикуляцией. Когда он не говорил, он тихо урчал себе под нос и терся локтями о стол.

По завершении обеда прибыл другой внук Джозефа Эндрью, Генри Бланкеншип; он тотчас оказался в центре внимания. Мать Генри, Эми, была старшей дочерью Джозефа Эндрью. Эми умерла несколько лет тому назад; недавняя кончина Джорджа Бланкеншипа, отца Генри, сделала его единственным владельцем семейного состояния. В тридцать один год он был мультимиллионером. Он был не так богат, как Кардуэлы, но явно собирался превзойти их в этом отношении. Кардуэлы владели банками, страховыми компаниями, недвижимостью; их деньги приносили умеренные прибыли. Генри инвестировал производство газовых турбины, добычу урана, авиаперевозки, бурение нефтяных скважин в прибрежной зоне, бурно развивающуюся космическую технику - то есть отрасли с большим риском и соответствующей отдачей. Также он приобрел недавно крупную кинокомпанию; в печать просачивались слухи о его связи с одной из самых красивых киноактрис.

На вид он был худощавым, застенчивым, приятным молодым человеком с редкими волосами, выглядевшими так, будто их увлажнили и причесали. Он был в помятом костюме и рубашке с расстегнутым воротничком, без галстука; он ещё не оправился полностью от длительной пневмонии, несколько месяцев тому назад едва не закончившейся летальным исходом. Ее щеки западали, кожа лица казалась восковой, но в живых глазах светился интеллект.

Он приехал к своему деду, потому что нуждался в дополнительном капитале для приобретения авиакомпании.