- Как же это я дверей не закрыл, разиня! Ведь так и еще кто может зайти, кого не нужно совсем.
Когда он вернулся, Алексей Фомич спросил:
- Кто эта дама?
- Жена одного тут подрядчика - Макухина... Свой дом у него, а сам он на военную службу в начале войны взят... Пока что бог милует, жив... А полковника, отца ее, действительно у нас на кладбище похоронили, - в цинковом гробу его привезли... Потом и мать слепую ее мы отпели, - так что осталась теперь она одинокой.
- Дда, видно, что военная косточка: походка четкая, строгая, - заметил Алексей Фомич.
- Осталась тут, возле паперти: говорит, что дождется, когда вы выйдете.
- А-а! Какие-то, стало быть, виды на меня имеет? Та-ак! - протянул Алексей Фомич. - Может быть, желает пригласить меня поужинать, - что же, я не прочь... Да и вам, отец дьякон, вреда это не принесло бы...
- Ну, теперь редко кто кого в гости зовет, - усомнился дьякон, но Сыромолотов оказался прав: только что оба они вышли из церкви, когда стемнело, они увидели Наталью Львовну, которая сказала, обращаясь к Сыромолотову:
- Вы где будете сегодня ужинать, Алексей Фомич?
- Да вот, в самом деле, - улыбнулся ей Алексей Фомич. - Я полагал, что вот отец дьякон что-нибудь приготовил в этом роде.
- Ну что вы! У отца дьякона семья, и где же у него там? Нет, уж раз я виновница вашего беспокойства, то вы ко мне и идите. Много обещать не могу, конечно, не то время, но что-нибудь заморить червячка у меня найдется. Идемте без разговоров!.. И вы, отец дьякон!
Дьякон вопросительно поглядел на Сыромолотова, и Алексей Фомич понял, что отказываться от приглашения поужинать было бы, может быть, даже оскорбительно для этой одиноко живущей молодой женщины, и не больше как через десять минут он входил уже, вместе с дьяконом, в просторный дом подрядчика, - ныне каптенармуса одного из пехотных полков на фронте, Макухина.
Без проволочек сели за стол, покрытый белой клеенкой, и когда прислуга Натальи Львовны Поля, низенькая круглая женщина, глядевшая серьезно и исподлобья, принесла из кухни что-то дымящееся, дьякон вполголоса, хрипуче обратился к Наталье Львовне: