Превозмогая боль, Огастин зажал свой конец и натянул веревку, согнув колени и откинувшись назад. Судья надсадно мычал из-под кляпа. Все должно быть сделано быстро, без колебаний, сделано – и все тут. Огастин взглянул на Немо, готового дать сигнал.

– Подожди. – Старик показал на судью. – У него есть дети? – спросил он Саламандру.

Толстяк отрицательно покачал головой:

– Даже жены нет, только невеста.

Старик одобрительно кивнул:

– Продолжайте.

– Ну давай! – скомандовал Немо.

Огастин потянул, но Джордано по-прежнему стоял как больной, веревка обвисла в его руках. Огастин потянул сильнее. Стул, на котором сидел судья, наклонился и чуть было не упал.

– Тяните же, черт побери! – крикнул Немо.

Но чем сильнее Огастин тянул за свой конец, тем активнее становился судья. Он боролся изо всех сил, мычал, фыркал, вертелся, стараясь сбросить путы.

– Черт бы тебя побрал, Джордано! Что случилось с твоей голубой мечтой? Ты же говорил, что хочешь стать миллионером. Все рассчитал. Так что, ты уже не хочешь этого?

– Видите, – презрительно усмехнулся старик, – слабаки.

Веселый толстяк нахмурился. Глаза Немо горели.

– Если ты опозоришься сейчас, Вин, тебе уже ничего не светит. Ни одна семья тебя не примет. Никогда. Запомни. Я привел тебя сюда. Вин. Не подведи меня.

Огастин сжал веревку, ожидая, пока Джордано придет в себя. Дрель продолжала со свистом вгрызаться в череп. Шансы стать следующим мэром улетучивались. И все из-за этой бесхребетной медузы.

– Возьми себя в руки, Джордано. Одна минута – и все кончено. Это единственное, что стоит между тобой и теми деньгами, о которых ты мне говорил. Ну же, тяни.

Казалось, Джордано очнулся. Идиотское выражение по-прежнему не сходило с его лица, но он попытался взять себя в руки и стал наматывать на руки веревку.