– Ма perche? Но почему? Не понимаю. Это же стоящее дело, – заволновался Коротышка.

– Он говорит «нет», – твердо произнес Саламандра. – Нет – значит нет.

Огастин почувствовал, что у него схватило желудок, а голову продолжала буравить дрель – опять этот приступ. Чертов Коротышка прав – это действительно стоящее дело. И принесет кучу денег, которые ему сейчас так нужны.

– Спроси, что ему не нравится? Скажи, мы готовы на уступки. Можем договориться.

Остальные уставились на него, словно он с луны свалился. Ему не положено самому обращаться к боссу. Таков протокол мафии. Да ладно, к черту формальности.

Зучетти положил в рот очередную виноградину, повертел ее на языке, раздавил и сплюнул шкурку.

– Не можем, – сказал он виноградной грозди в руке и указал на Саламандру: – Я доверяю Уго. – Потом указал на Немо: – Уго доверяет Немо. – Затем ткнул пальцем в Джордано: – Немо доверяет Счетоводу. – Он поднял голову и пристально посмотрел на Огастина: – Но никто не доверяет прокурору. Очень плохой план.

– Вы ошибаетесь, мистер Зучетти. Это очень хороший план.

Немо резко оборвал его:

– Заткнись, Огастин. Тут не дискуссионный клуб.

Зучетти опять выплюнул кожицу.

– О-гас-тин, – медленно произнес он. – Похоже на святой Августин. Очень сообразительный человек – святой Августин. Думаю, вы тоже очень сообразительный человек.

– Ну... пожалуй.

– Тогда, Святой Августин, ты понимаешь, что такое цепь. Одно плохое звено – вся цепь плохая. Ты говоришь мне, что ваша цепь хорошая, но я вижу два плохих звена. – Зучетти показал на Джордано и на Огастина. – Два слабых звена: Счетовод и Святой Августин.

– Но почему? Почему мы слабые звенья?

– Заткнись, Огастин! Не возникай! – заорал Немо.

Зучетти поднял руку и жестом приказал карлику убраться.

– Я скажу тебе, Святой Августин, почему цепь плохая. Счетовод? Нет опыта. Мой бизнес – не бухгалтерские книги, не работа в конторе. Мой бизнес – на улице. А Счетовод не знаком с улицей. Нехорошо для моего дела.