Заблистал публицистическими материалами и Шод Муладжанов, нынешний главный редактор «Мосправды»: я сказал ему по секрету о договоренностях с Ельциным начать кампанию против беспредела вельмож. И он согласился взвалить на свои плечи не­безопасную тему привилегий чиновников. Методично сдирая мас­ку святош с лица бюрократии, ставил в газете вопрос: «почему?» Почему в обычных школах на головы детям валится штукатурка, а в спецшколах для отпрысков партийных вельмож бассейны в зер­калах, меблированные комнаты психологической разгрузки? По­чему в обычных детсадах холод и теснота, а в спецдетсадах за ту же плату райский простор и даже зимние сады с певчими птич­ками? Почему в больницах для народа постоянные очереди и не хватает врачей, а в ЦКовских поликлиниках на каждого пациента по нескольку медиков? Или почему во всех магазинах тотальный дефицит, а в спецраспределителях полный ассортимент продук­тов и промтоваров по сниженным ценам? И таких «почему» с пуб­лицистическими раздумьями было много. Перед читателями от­крывалось истинное лицо номенклатуры: хищное, неприглядное.

С азартом работали и другие журналисты — хотел бы всех перечислить, да не об этом разговор. Одни устраивали рейды по магазинам и овощным базам — чем кормят москвичей? Дру­гие занимались дегустацией духовной пищи — шли материалы о репертуарной политике, об отношении издательств к «неофици­альным» писателям. Постепенно в редакции дозрели до вопроса: вот полощут всюду слово «перестройка», а что и как должно пе­рестаивать общество? Если политическую систему, то на просев­шем фундаменте возводить новые стены небезопасно. Что делать с фундаментом-то? Если браться за хозяйственный механизм, то как не выплеснуть вместе с водой и ребенка? Должны же мы вме­сте с читателями поискать брод через бурную реку проблем.

И газета завлекла к себе в авторы экономистов с реформа­торскими идеями, специалистов по государственному устройству. С немалым трудом, после долгих стычек с цензурой и маскировки острейших мест, напечатали несколько громких статей. Об ущерб­ности уравнительных принципов коммунизма и даже об архаич­ности ряда ленинских положений. Вскоре мне это припомнят, вы­тащив на ковер перед всем составом Политбюро, но про это чуть позже. Зато еще больше возрос интерес к нашему изданию.