Надо было менять машину власти и принципы руководства экономикой, чтобы на всех уров­нях людям стало выгодно добиваться высоких результатов рабо­ты. Только зачем это празднолюбивым чиновникам аппарата ЦК, если жареный петух не клюет! Они изо всех сил держались за систему кнута, но у которой для удобства «своих» вождей регио­нов свинтили гайки безответственностью и очковтирательством. Кнут — для рабочего люда, а для партийной бюрократии — боль­ше уюта и льгот. Началось плавное, пока не очень заметное, пе­рерождение этой бюрократии в буржуазию. Своего пика оно дос­тигнет к концу 80-х годов.

По логике чиновников из Кремля, и что это за демагогия о приоритете интересов дела! Руководство страны, дескать, щупа­ет теперь не результаты, а смотрит на показатели: нужна опти­мистическая цифирь в отчетах. И цифирь радовала. А дела? Они частично отодвинулись на второй план. На Балхашском медепла­вильном заводе в 1979 году я увидел в работе прокатный стан, выпущенный в Германии до войны. На нем красовались клейма со свастикой. По инструкции смазывать узлы стана полагалось са­лом шпик, но время было голодное, рабочие этого сала не виде­ли, и для смазки использовали солидол. А стан буянил и безбож­но мял лист: в цехе возвышались штабеля изуродованного про­ката. Между тем, на задворках завода уже не первый год лежал в ящиках новый импортный стан, купленный за валюту. Почему не монтируете? «А куда спешить, с плановыми показателями у за­вода полный ажур, к чему лишняя головная боль». В те годы мно­го рыскали по предприятиям «народные мстители» — активисты комитетов народного контроля. Они доносили по инстанциям, что под дождем и снегом валяется по стране нового импортно­го оборудования на десятки миллионов долларов. В тех ценах! Центральные газеты охотно печатали материалы контролеров, а КПК исключал виновных расточителей из партии и отдавал на расправу прокуратуре.

Правда, аппаратчики ЦК всячески старались умерить пыл «народных мстителей».