Далее он коротко написал о себе: та же квартира, которую ты, должно быть, помнишь, однако жизнь вокруг совершенно другая. Спасибо за приглашение - к сожалению, сам не сможет пока им воспользоваться, у него несколько другие планы. Но если бы Руди пригласил Павлика и его подругу Лизу, очень милую девушку, то это было бы просто отлично. Павлик охотно расскажет тебе все, в частности и о встрече с Маргаритой, это удивительная история, её стоит послушать..."

Старина Руди не откажет, в этом Всеволод Павлович был уверен. Все справедливо - молодежь на край света, а ему поближе, в кардиологическую клинику.

После тридцати часов полета пол уходил из-под ног. Правда, были посадки в Сингапуре и Дубае, но между ними подолгу приходилось сидеть в неудобном кресле, почти не двигаясь: жалко было беспокоить прикорнувшую на его плече Лизу, сам же Павел спать сидя не умел.

Аэропорт в Сиднее после сингапурской и дубайской оглушительной роскоши показался будничным, вроде родного Шереметьева, только, конечно, почище и посветлее. Толпа прибывших на глазах растворялась в толпе встречающих.

- Неужто добрались? - Павел поморщился, потер щетинистую щеку. - Ну и где родственники?

- Смеху будет, если нас не встретят, - отозвалась Лиза. На эти слова к ним дружно повернулись двое: мужчина и женщина, рослые, возвышающиеся над толпой, схожие между собой как брат и сестра и, будучи оба на удивление длиннолицыми и длинношеими, неуловимо напоминавшие гусей.

- Пауль, Элизабет! - и загоготали радостно. Парень - несомненно тот самый разбогатевший недавно Пятрас - резко согнулся пополам, приложился к ручке опешившей Лизы, затем дружески обнял Павла. Его спутница непринужденно расцеловалась с обоими и все вчетвером ещё немного потоптались на месте, исподволь разглядывая друг друга, привыкая, бессознательно притираясь, угадывая, о чем спрашивает новый знакомый и на каком языке следует ответить...