- Я сам пойду, - буркнул он. В его душу начал закрадываться безотчетный страх, не перед этими симпатичными, правда, немного странными женщинами, но перед чем-то неотвратимым и неодолимым, как стихийное бедствие, с чем они были связаны и что олицетворяли.

Он двинулся вперед, обойдя свою собеседницу, как неодушевленный предмет. На полпути к танцующим дивам он резко повернул и направился к старой березе. Краем глаза он заметил, что незнакомка легкими неслышными шагами движется вслед за ним. Не обращая на нее внимания, он обогнул машину и подошел туда, где в тени березы оставил Аркадия - вкушать на расстеленном рядне сладкую послеобеденную дрему. Аркадий все еще был здесь, но не один. Над ним с веткой в руке склонилась одна из этих... фей... и ритмичными движениями ветки отгоняла от лица Аркадия мух. Аркадий сладко посапывал во сне, на разрумянившемся лице выступила легкая испарина, видно было, что кошмары его не мучают. Склонившаяся над Аркадием девушка, не переставая помахивать своим опахалом, повернула голову и посмотрела на Федора и его спутницу. Они были похожи, как сестры - то же безупречное тело под полупрозрачным одеянием, та же отрешенность и полное отсутствие эмоций на красивом лице, тот же пристальный холодный взгляд.

За спиной переступила с ноги на ногу его охранница. Надо идти, подумал Федор. Он еще чувствовал на руке стальной захват нежных тоненьких пальчиков и понимал, что возьмись они за него вдвоем, шансов освободиться не будет никаких. Он бросил еще один взгляд на Аркадия, убедился, что помощь не требуется, и пошел на поляну, к неподвижно ожидающей его предводительнице этих жутковатых красавиц.

VI

- Чего вы от нас хотите? - спросил Федор, не дожидаясь, пока первой заговорит она.

Она не спешила с ответом. Задумчиво оглядев его, она скользнула взглядом дальше, на залитую светом гладь пруда, на темную листву кустов на той стороне, на клочья облачной ваты в высоком летнем небе.

Федор хорошо рассмотрел ее. Лицо ее, как и лица остальных женщин, не имело возраста. Оно могло принадлежать и двадцатилетней девушке, но Федор чувствовал, что она старше. Много старше.