Вскрытию этих зависимостей способствует также познание взаимосвязей между войной и политикой, которые оставались практически неизменными во всех войнах и военных конфликтах всех поколений, имевших место в длительной истории доядерного периода. Если эти взаимосвязи когда-либо отсутствовали, то, видимо, это были не войны, не военные или вооруженные конфликты, а скорее вооруженные столкновения или просто вооруженные стычки.

Наиболее важной взаимосвязью является политика (по Клаузевицу [5] разум), порождающая войну (по Клаузевицу - орудие): политика всегда является непосредственной причиной, а война - следствием; политика формирует цели войны, которые часто маскируются, а сама война выступает как средство их достижения. Поскольку любая война включает в себя одновременно много других различных составляющих, то оказывается, что применение оружия не всегда является единственным признаком войны. Но следует заметить, что до настоящего времени в военной истории не было войн с применением лишь невоенных форм борьбы (кроме "холодной войны"), да и окончание войн всегда увязывалось, прежде всего, с окончанием вооруженной борьбы. Но вот 11 сентября 2001 года произошло невероятное. Впервые в истории началась совершенно новая асимметричная война, которая перевернула все привычные представления о войне. В ней самым причудливым образом переплелись как анахронизмы времен прошлых войн, так и элементы нового понимания войн.

Нетрудно заметить, что в длительный доядерный период оружие вообще не упоминается, т.к. подразумевается, что оно органически вошло в понятие "война" и находится как бы за кадром. Хотя совершенно ясно, что без применения оружия война невозможна, но оно не играет самостоятельной роли в достижении целей безъядерной войны. Во всех прошлых и настоящих войнах с применением обычных средств поражения войска, владеющие соответствующим оружием, являлись и являются инструментом в руках полководцев, приводящих к достижению тактических, оперативных, стратегических, а значит, и политических целей.