Прибыв в столицу всем обозом (со львом, страусами и племянницей негуса), Ашинов укрывался от полиции в казачьих казармах на Обводном канале. Здесь его разыскал М. Н. Катков, влиятельный реакционный журналист, вхожий к царю запросто. Правда, у Каткова были особые взгляды на развитие русской политики, отличные от взглядов царя, и потому он Ашинова ни в чем не обвинял - напротив, решил оказать ему свою протекцию.

- Что у тебя стряслось, Николай Иваныч? - спросил он.

- Да ничего худого, одно хорошее. Негус - мужик с башкой, он сказывал, чтобы к нему побольше казаков ехало, он всех на эфиопках своих переженит, согласен дать казакам свободные области - Сингит и Богос, а место для открытия русского порта в Красном море мы уже приглядели, называется оно Зума.

- Я тебе так скажу, - отвечал Катков, - или ты войдешь в историю как новый Ермак Тимофеевич, или повесят тебя! Если не наши дураки, так английские, но все равно. повесят!

Подобная перспектива Ашинова не испугала:

- Было бы за что висеть, а не только за шею! Ведь не ради себя хлопочу. Видит Бог, стараюсь изо всех сил, чтобы в мире справедливость была. Чтобы сильный не обижал слабого.

Катков надел высокий цилиндр, натянул перчатки:

- Сидеть тут смирно! А я по верхам пойду тебя выручать.

Лев вскоре умер, со слезами погребенный на берегу Обводного канала. Жалея страусов, Ашинов ночным поездом отвез их в Гатчину и подкинул в царские птичники. А племянница негуса с жизнью в казарме вполне освоилась; спасибо и казакам - каждый угощает "арапочку": кто конфеткой, кто маковкой, а кто бубликом с изюмом. Снова явился безупречный джентльмен Катков:

- Разлаялся с министром юстиции. Но все уладил. Считай, наш государь подарки от негуса принял, а что за этим последует - не знаю. Девочку будут учить на казенном коште. Но Гирс, министр иностранных дел, готов утопить тебя в чернильнице!