- Мам! Вот Даша! - спешила она объяснить. - Вот Даша лезет, а ее клюют вороны!.. А это вот - наша лестница... А в самом низу - Мордан!

До рези в глазах все на ее рисунке было для нее живое: ярчайшая зелень вяза, голубейшая блузка, ошеломляюще живой кот и вороны, полные ярости. Эти вороны положительно кричали с раскрашенного листа, клювы у них были, как ножницы.

Но у матери что-то перегорело в печке, она спешила что-то вытащить рогачом... Она сказала, потнолицая: "Отстань ты!" - и только минут через пять прошлась по картине Жени взглядом опытной рукодельницы и экономной хозяйки.

И рукодельница сказала:

- Мала еще свои рисунки делать! С книжки бы лучше сымала...

А экономная хозяйка добавила:

- Теперь на тебя и бумаги не накупишься, раз у тебя новые краски завелись!

III

Старший брат Жени и Даши, Митрофан, жил дома, но имел такую специальность, что уезжал часто в командировки исправлять весы, и так неделями: приедет, побудет день-два, и опять его посылают.

Он высоко ценил это свое уменье и негодовал, когда его называли слесарем. Тогда он говорил торжественно:

- Сле-сарь?.. Нет-с, это дело у нас не пляшет!.. А ну, пошлите-ка слесаря к десятичным весам, какие врут, и что он там в них узнает! Где они врут и как они врут, - это все надо найти, разыскать, pa-аз! А второе, - как он будет исправлять фальшь? Он, слесарь, что с собой возьмет на работу? Напильники? Не пля-яшет!.. А я вот, я с одной такой палочкой езжу, и больше у меня в карманах ничего! А что же это за волшебная палочка такая? Хотите знать, могу объяснить. Это называется карборун - камень такой есть твердый, что даже он стекло, как алмаз, режет почем зря, - вот! Хотите, на каком угодно стекле черту проведу! Разумеется, это не камень настоящий, а только от него осколочки мелкие, и они вместе слепляются, понятно вам? Слесарь, кроме напильников своих, что он знает? А в весах, вам известно, какая сталь бывает? Поди-ка к ней с напильником сунься!..