И вот сразу забыла Женя и о Митрофане и об отце. Она представила, как полезет сейчас Даша на вяз и вынет всех четырех воронят. Какого же из них выберет эта огромнейшая провизорша? И как именно она будет выбирать его? Во всяком случае, их, этих таинственных воронят своих, она сейчас увидит всех четырех!.. От внезапной радости она, робко поглядев на сдвинутые черные брови провизорши, хлопнула в ладоши и вбежала во двор впереди Даши.

Чердачная лестница была не тяжела для Даши, и она, сразу перевернув ее, взяла эту лестницу наперевес одной рукою и пошла в сад.

Она кричала звонко, по-хозяйски:

- Вот на этом дереве гнездо, Александра Васильевна! Видите? Вот!

И Женя увидела, как она остановилась вдруг и опустила лестницу наземь: с сена под вязом недоуменно поднялся разбуженный ее криком отец.

Сено набилось ему в волосы, глаза совсем мутные, губы отвисли, измятое лицо - кроваво-красное, рубаха изорвана... он был даже, пожалуй, страшен. Но, увидя незнакомую и такую величественную, как провизорша, женщину, под белым зонтиком, отец прижал локтем рваную рубашку и спросил хрипло:

- Это... по какому вы делу... ко мне?

- Мы даже совсем и не к тебе, папаша, - в замешательстве сказала Даша. - Ты себе можешь спать, а это мы за вороненком.

- Могу спать себе, значит? - хрипнул отец. - Та-ак!.. Разрешается мне, значит... перед дамой!..

И вдруг с ненавистью взглянув в глаза провизорши, для чего должен был поднять голову, спросил совсем будто и не пьяно, очень отчетливо:

- Это вам зачем же вороненок, мадам? Кушать будете?

- Александра Васильевна хочет выучить одного говорить, папаш! - бойко ответила за провизоршу Даша.