- Го-во-рить? - очень удивился отец и брови поднял. - А что же она сама по-нашему как будто не может? Или не из русских?

- Гово-рить по-вашему я вполне умею, конечно, - с достоинством и глухим басовитым голосом ответила ему провизорша, - но так как я, к сожалению, пришла совсем не вовремя, кажется, то я извиняюсь и сейчас же уйду!

И она повернулась уже величественно, но отец закричал вдруг:

- Зачем же, мадам? Да я с нашим удовольствием!.. Воронят разве нам жалко? Мы их не заводили, и на кой они нам черт? С нашим удовольствием!

И, подтянув брюки, он взял рывком лестницу из рук Даши и тут же приставил к вязу, бормоча при этом:

- Вот! Минутное дело!.. Стоит крепко, и сейчас я вам их достану, мадам, как на мне все равно рубаха порватая!..

- Папаша! Не надо! Я сама! - хотела было отодвинуть его Даша. - А то вы еще с дерева сорветесь!

Но он поднял голос:

- Про-очь!.. Иди прочь до своего братца!.. А я еще в своих полных силах и при своем здравьи, мадам, и сейчас я этих самых вороняток сниму вам для обучения... Если бы вы сказали: для жарковья - это другой вопрос, а насчет обучения - то пожалуйста, с нашим удовольствием!

И, тяжело переступая со ступеньки на ступеньку, полез он на вяз. Вороны, откуда-то взявшись вдруг, кричали как оглашенные. Женя видела, что провизорша совсем не знала, как ей быть. Она сделала нечто среднее между присутствием здесь в саду и уходом: отошла на несколько шагов назад и повернулась в сторону дома, а голову и спину прикрыла зонтиком.

Платье на ней было бледно-палевое в крупную клетку, а зонтик оказался рыжим на прутьях.

На отчаянный крик ворон слетелось, как всегда, еще две, три, четыре...

- Смотри! Глаза выклюют! Па-паш! - звонко закричала Женя, заметив, как кидались на отца вороны.

- Во-от!.. Вот же чертово семя! А?.. Ну, смотри ты! - кричал хрипло отец, свирепея от вороньих наскоков.