— Может, хватит уже? спросил Энгель. — Эдак недолго иммунитет выработать, а у меня кроме лопаты ничего нет.

Вилли замычал и перевернулся, голова его при этом оказалась под машиной. Почуяв беду, Энгель быстро схватил Вилли за щиколотку и успел вытащить его из-под днища кузова в самое последнее мгновение перед столкновением головы с металлом. Вилли сел, впервые за весь вечер избежав увечья, поморщился и сказал:

— Парень, у меня голова трещит.

— Ты пьян, в этом все дело, — ответил Энгель.

— А сам-то ты трезвый, что ли?

— Конечно. Я всегда трезвый. — Тут Энгель малость приврал, но с учетом состояния Вилли это преувеличение почти не грешило против истины.

— Вот чем ты мне не нравишься, Энгель, — сказал Вилли.Тем, что корчишь из себя святошу.

— Вставай, пошли, мы уже на кладбище. Но Вилли продолжал сидеть на месте. Он еще не закончил свою речь.

— Ты — единственный человек в мире, готовый среди ночи идти грабить могилу на трезвую голову. Ты, небось, и в день победы над Японией глотку не промочил. Такой уж ты человек, блин!

. — Я такой человек, который не сидит на земле и не злопыхательствует, если Ник Ровито велит ему разорить могилу. Вилли поднял голову и нагловато прищурился. Но потом наглость сменилась испугом и растерянностью, и он сказал:

— Ладно, Энгель, не обижайся, я же во хмелю. Извини, от души прошу. От всего сердца. От сердца от всего...

— Пошли, займемся делом.

Вилли вздохнул, источая вокруг себя сивушный перегар.

— Ну вот с-с-сегда так... Стоит поддать, и начинаю трепать лишнее. Когда-нибудь точно пострадаю за язык свой длинный, попомни мои слова. Вот попомни.

— Вставай, Вилли, пошли.

— Только ты за мной приглядывай, ладно?

— Конечно.

Энгель помог Вилли подняться. Пьяный привалился к борту машины и заявил:

— Ты — мой кореш, вот ты кто.