Если воспользоваться метафорой швейцарского инженера и философа Г. Эйхельберга, который сравнил историю человечества с 60-километровым марафоном, то основоположников научной сексологии мы встретим метров за пять до финиша. Это отнюдь не значит, что раньше человечество ничего не знало о межполовых отношениях. Но определяющей чертой донаучных этапов является рассмотрение полов и сексуальности с точки зрения религии и морали, а не науки.

Чем ближе к началу человеческой истории, тем меньше человек выделяет себя из природы и тем больше воспринимает себя как ее часть, подчиненную общим законам. Мифология и религиозная символика насыщены различными трактовками мужского и женского начал. Двуполость предстает в них как мировая — надчеловеческая и надындивидуальная — сила, как принцип, отражающий космические законы в земном мире, связанный с другими подобными принципами (инь и янь — в китайской философии, чет и нечет, правое и левое, тепло и холод и т. д.). Например, в списке «О земном устроении» — памятнике русской культуры XV в. — читаем: «И если семя у обоих сильное, мужского пола бывает ребенок; если же послабее, бывает женского пола… И если с правой стороны (матки. — В. К.) впадет, ребенок мужского пола будет, а если с левой, женского пола»

Религиозно-мистические системы предписывали человеку те или иные принципы и правила жизни, а также регламентировали отношения полов, сексуальное поведение. В каждой такой системе была своя внутренняя логика, исходящая из опыта, хотя система от системы могла очень сильно отличаться. Достаточно сравнить такие литературные памятники, как индийская «Камасутра», китайские трактаты об «искусстве спальни» и поэмы Овидия «Наука любви», «Средство от любви», чтобы убедиться в несходстве сходного.