Он прибежал в домик лесника только на вторые сутки. Худой, взъерошенный, с блудливым взглядом виноватых глаз, пес перепрыгнул через жердевую ограду и успокоенно лег у самого порога подгорной сторожевой хаты. Он понимал, что виноват перед хозяином, и явился за наказанием.

Из домика никто не вышел. Тогда Самур поднялся в сени, обнюхал порог, дверь и догадался, что хозяина здесь нет. Запах его едва слышался. Самур потоптался на месте, заскучал и тихо поскулил. Что же это? Бросили, как бездомного. Очень плохо.

Слабый запах пищи коснулся его носа. Самур поднялся и пошел на этот запах. В уголке двора, где Егор Иванович сделал для него навес, лежала горка сухарей, а в корыте - кости с плохо обрезанным мясом. Прежде чем схватить самую большую, аппетитную кость, Самур еще раз посмотрел на дверь домика и проскулил что-то такое, что можно было принять за извинения или как благодарность за незаслуженное им внимание человека, которого он так легкомысленно оставил.

Потом все это исчезло, был только голод, и Самур проглотил сухари, обглодал кости, а затем еще долго отыскивал на гладкой их поверхности мельчайшие признаки съедобного. Удивительно приятное занятие!

Хозяин все не появлялся.

Прошла одинокая, сторожкая ночь. К утру похолодало, начал моросить мерзкий дождь. Самур укрылся под навесом, но спать не мог, все прислушивался к слитному шепоту дождя над лесом, все ждал. И дождался.

Самур вскочил. Чутким ухом он уловил вдруг посторонние звуки. Кто-то грубо и шумно спускался с горы. Через минуту вместе с запахом затяжного дождя к нему прилетел неприятно-раздражающий запах кабанов. Овчар не любил этих животных и охотно распугивал их плотные, небольшие семейства. Он и в этот раз хотел наброситься на непрошеных гостей, которые каждую осень вот так же спускались из верхних кварталов заповедника в каштановые леса, чтобы полакомиться спелыми плодами, осыпающимися с пожелтевших деревьев. Но что-то удержало его от ненужной выходки.