Чистый взгляд его голубых глаз застывает на итальянце, притихшем в мягком кресле. Вообще, Старик не очень чувствителен к представителям рода человеческого. Для него люди, это, прежде всего, их имена, фамилии, профессии, их поступки или проступки, их роли в обществе, одним словом — пешки. И он обращается с ними как с пешками: маневрирует ими, перемещает, указывает, повелевает... Он не допускает, что люди способны самостоятельно мыслить... Больше того, он не берет во внимание тот факт, что люди имеют сердца, головы на плечах... Сидя немного в стороне, я наблюдаю за ним с восторгом, как будто смотрю захватывающий фильм в кинотеатре.

— Грант не сообщил вам более подробно, на каком именно заводе вы должны ограбить сейф?

— Нет. Он только сказал мне, что это авиазавод.

Диано несколько подавлен величественностью своего собеседника, поэтому голос его глухой, невыразительный.

— Когда вы должны встретиться с ним?

— Сегодня... Так как он дал мне два дня на размышления.

— Где?

— Пока не уточнял.

— Как вы встретились с ним два дня назад?

— Я получил телеграмму с подписью «Ваш друг из Флоренции». Он назначил мне свидание на набережной Межисери’...

Старик берет ручку и начинает на фирменном бланке рисовать сказочных птиц. Он это делает каждый раз, когда напряженно думает. Я думаю, что ему пора бы избавиться от этого комплекса, такого древнего, как и его бювар

— Месье Диано,— шепчу я ему после того, как шеф нарисовал острые шпоры мадагаскарскому грифу,— похоже, что вы нам еще пригодитесь.

— Вы сейчас пойдете к себе,— решает Старик.

— О, Мадонна, идти к себе!

— Именно так... И станете ждать дальнейшего хода событий. Если Грант выйдет на вас снова и поинтересуется причиной вашего бегства из дома, скажите ему, что сделали вы это из-за страха. Он должен понять ваше поведение. Если он станет настаивать, соглашайтесь с его предложением. Вы понимаете меня?