Ему всего тридцать первый год, но вынутый из шкафа костюм делает его похожим на хронического вдовца, его серо-черный галстук вызывает приступ удушья. Но вот пробор в волосах под христианского демократа у него получился безукоризненным.

Безгубое лицо кузена кривится в улыбке.

— Здравствуй, Антуан,— говорит он, как будто мы находимся с ним в исповедальне.— Ты всегда опаздываешь, как я вижу.

— Всегда,— соглашаюсь я.— Что поделаешь, мой бедный Гектор, я не работаю как ты в министерстве, где те, кто вырывается вперед, ждут тех, кто опаздывает.

Он хохочет.

С дымящейся супницей в столовую входит Фелиция.

Она бросает мне отчаянный взгляд, зная, что я не выношу нашего кузена Гектора. Она боится, как бы на почве моей антипатии к нему между нами не возникла ссора.

— Ну, что Тотор

Он едва не проглатывает ложку.

— Что-о?

— Что слышал! От тебя смердит нафталином! Это по поводу чего, хотелось бы мне знать, ты вырядился в траурные одежды?

С этого начинается наш светский обмен любезностями через стол,— что-то вроде пинг-понга.

— А ты по-прежнему не собираешься жениться? — лезет ко мне в душу потертый пингвин.— Или ты предпочитаешь оставаться в холостяках? Так что, веселее?

И почему некоторые индивиды, вроде кузена, испытывают настоящий оргазм от своей желчности! Откуда она в них? Вы скажете, что причиной являются камни в железах внутренней секреции? Ничего подобного! Злость кормит их, очищает кровь в венах! Проявление желчности — это нормальная функция их организма.

— Все дело в темпераменте, Гектор! — отвечаю я.— И потом, не все же могут, как ты, получить страховку на случай помутнения мозгов!

У кузена отщелкивается вставная челюсть, и ему не остается ничего другого, как отправить ее концом ложки обратно.