— Скорее! Скорее! — Орет он.— «Наш» только что вышел из номера.

* * *

— Ты уверен? — спрашиваю я коллегу, помогая ему встать на ноги.

— Никакого сомнения! Он причесался, одел пиджак и вышел.

Я выбегаю на улицу. Пино старается не отставать от меня. Нам нельзя ни в коем случае позволить скрыться клиенту. Если это случится, то вашему покорному слуге, по имени Сан-Антонио, высшие чины сыграют прощальный марш «Выход в конце коридора».

Несясь по тротуару, я даю инструкции преподобному Пино:

— Ты садишься ему на хвост и следуешь за ним повсюду, словно тень; я же сажусь за руль и еду параллельно тебе...

Добежав до угла нашего отеля, мы останавливаемся. Господи, у тебя сегодня, наверное, нет срочных дел и поэтому ты с нами! Спасибо тебе! Вон он, наш мудак, собственной персоной вываливает на улицу. Опытным глазом оцениваю его и понимаю, что он очень осторожен, пуглив, как торговец ворованными автомобилями. Поэтому следить за ним будет нелегко. Но, к счастью, мой Пино как никто лучше подходит для слежки за подобными типами. Его невыразительная старая рожа не вызывает подозрения. Да и кто обратит внимание на такого шпунтика, как мой милый Пинюш, небрежно одетого, грязного как нищие Барселоны, и зловонного, как завалявшийся кусок сала.

В то время, как мой многоуважаемый коллега берет след нашего «зверя», я сажусь в автомобиль, будучи уверенным, что он пригодится, так как парень с наступлением темноты начнет заметать следы, и без колес тут не обойтись.

Движение транспорта в этом квартале единичное, поэтому я спокойно то вписываюсь в колонну автомобилей, то выхожу из нее, чтобы постоять у тротуара, стараясь постоянно держать в поле своего зрения двух интересующих меня людей.

Наш клиент так жмется к стенам зданий, что начинаешь думать, не решил ли он протереть их своим пиджаком. Пино не отстает, иногда он останавливается, чтобы высморкаться в свой великолепный носовой платок. Не вижу, чтобы наш объект засек охотника Пино, или чтобы он опасался его.