- А что же мне делать? - спросила студентка растерянно.

- Поступайте в маникюрши. Очень занятная профессия, - косясь на ее ярко выкрашенные ноготки, сказал Михаил.

Хорошенькая, веселая спутница защелкнула на чемодане застежки и тут же перешла в соседнее купе. Когда же уезжали из комендатуры, Михаил наотрез отказался сесть в кабину и забрался в кузов грузовика. Пришлось туда лезть и Петру. Солдат-киномеханик ехал рядом с шофером, на мягком сиденье, а они, офицеры, шестьдесят километров тряслись у бортов машины да еще придерживали киноаппарат.

"К чему все эти выходки?" - с сердцем думал сейчас Петр, до блеска полируя щеткой свои новые сапоги.

А капитан Ромашков в это время со скрытым волнением рассматривал заставу. В углу двора виднелась недостроенная баня, возле которой лежали кучи камня, битый кирпич и торчали выпачканные в известке ручки деревянных тачек. Тут же неподалеку солдат в длинной, без ремня, выгоревшей гимнастерке поил из брезентового ведра высокую белоногую лошадь. Чуть подальше плотная женщина в цветном стареньком сарафанчике развешивала на протянутой вдоль забора веревке солдатское белье. Часто поворачивая повязанную синим платком голову, она искоса посматривала на прибывших офицеров и поправляла сползавший с плеча сарафанчик.

- Это кто? - спросил Ромашков у сержанта.

- Наша прачка, товарищ капитан. Тетка Ефимья, - ответил сержант и ухмыльнулся.

- Вот как живете? - заметив его ухмылку, проговорил Ромашков. На Курильских островах, где он был начальником заставы, пограничники находились на полном самообслуживании.

- Живем, товарищ капитан, не плохо, - ответил Батурин.

- Что-то вы, сержант, все время улыбаетесь.

- Просто так... Над теткой Ефимьей.

- Не понимаю.

- У нас тут история случилась...

- Что за история?

- Вы уж лучше младшего сержанта Нестерова спросите который коня поит. - Батурин не выдержал и рассмеялся. - А тетка Ефимья у нас недавно... второй месяц. Ребята наши прозвали ее вторым старшиной.