— Так я же претензий не высказываю, Давид Илларионыч. Вы сами этот разговор затеяли.
— Вот так-то лучше. Помоги-ка мне упаковать подлинники. Повезем на экспертизу. Там со вчерашнего дня ждут. Четырнадцать картин надо успеть застраховать, через три дня владельцу возвращать пора.
— Застрахуете оригиналы, а возвращать-то папашину мазню будете. Зря торопитесь. Краска еще совсем свежая.
— И так уже два месяца держу. Более невозможно. А что касается краски… В старых оригинальных рамах, тяжеловесных и потускневших, даже репродукция за оригинал сойдет. И потом, хозяину акт экспертизы важен и страховой полис, к картинам-то глаз привык. Тут, брат, психология главную роль играет, а не познания в живописи.
— А коли подмену потом обнаружат?
— Дурачок ты, Бориска. Вон, глянь, все стены шедеврами увешаны. Ни одной копии мы с них не делали. Зря рисковать глупо. Хозяева этих картин не стабильны. Сегодня пан, а завтра пропал и понес на продажу. А хозяин Репина стоит твердо на ногах. Такой только хапает себе в кубышку и скорее удавится, чем хоть одну картину продаст. Он показывать их и то не всем может. Натуру понимать надо, видеть и прощупывать, а потом уже выносить решение, копировать его коллекцию или нет. Да и тут наглеть не следует. У него четырнадцать картин, а мы только Репина скопировали. Потому что он его чтит. А вот картины Кустодиева может и
обменять сдуру. Тогда мы тут же влипнем. Мера во всем нужна. Фраера жадность погубила.
— Перешли на любимый жаргончик.
— Скольких я блатных да приблатненных от «колючки» спасал! С волками жить — по-волчьи выть.
— Поражаюсь я вам, Давид Илларионович. Адвокат, можно сказать, с мировым именем, а такие аферы прокручиваете. Хобби, что ли?
— Да уж. Насмотрелся я на уголовничков всех мастей. Так вот, был у меня такой подопечный. Еще при советской власти. Главным кассиром в банке работал. Так его сын четвертаки рисовал — от настоящих не отличишь. Он их подсовывал в банковские пачки вместо настоящих. Дальше — больше. Сынок матрицы сделал, деньги печатать на станке стали. На поток дело поставили. И влипли. Жадность фраера сгубила.