Через три дня вся коллекция, состоящая из двенадцати картин банкира Шестопала, висела на одной из стен четырехкомнатной квартиры на Гороховой. Громадные комнаты, четырехметровые потолки. Ничего лишнего. Кресел и диванов здесь хватало. Освещения тоже. Небольшой музей в жилом доме. Только сейф в углу да компьютер портили своим видом интерьер. На скромном столике у окна стояло ведерко с шампанским и фужеры. Хозяин картин пришел не один, а с другом, но и Давид Илларионович встретил гостей не в одиночестве, а со своим изящным украшением, которым являлась Кира Леонтьевна Фрок. Женщина тонкой красоты, изящных манер и удивительного уровня эрудиции для столь яркой внешности. Больше всего люди удивлялись не тому, что богатый адвокат имеет молодую любовницу, а тому, что их связь длится больше восьми лет.

— Я знаю, Давид Илларионович, как вы относитесь к незваным гостям, — начал оправдываться Шестопал, — но Константин Данилыч ваш потенциальный клиент. Он хотел бы убедиться, насколько надежно хранятся у вас картины.

Они познакомились и пожали друг другу руки.

— Володарский, — представился гость. — Дипломат. Часто отлучаюсь за пределы России и очень обеспокоен сохранностью своей коллекции.

— Что ж, я умею сохранять раритеты. Можете взглянуть.

Володарский любовался шедеврами, вывешенными на стене, и продолжал рассуждать:

— Две стальные двери, хорошие замки, ночные сторожа, пульт с шифром, центр города, отделение милиции в сорока метрах, черный ход на спецзамке — все выглядит убедительно. Но ведь и жулики сегодня не отстают от цивилизации и имеют в своих арсеналах самое современное электронное оборудование.

— Вы правы.