Город сделался торговым центром региона, и многие аляскинцы приезжали сюда зимой, чтобы сделать разнообразные покупки – от скобяных изделий до штор или угля. Если они заболевали, то рано или поздно попадали под опеку Уэлча и его четырех медсестер в больнице «Мейнард-Коламбус», где было 25 коек и лучшее медицинское оборудование на северо-западе Аляски.

В дни, предшествовавшие отплытию последнего корабля, жизнь на Франт-стрит била ключом. Деревянные мостовые поскрипывали, а тротуары прогибались из-за непрерывного движения к берегу и обратно.

Дети возвращались домой из тундры с полными ведрами ягод, которым предстояло превратиться в варенье или, еще лучше, в наливки, что формально было запрещено с тех пор, как в стране был введен сухой закон. Старатели, которые все лето искали золото в холмах неподалеку от Нома, возвращались в резиновых сапогах выше колен и шерстяных бриджах и, сидя в гостиницах или кафе, дожидались погрузки на корабль. Те же, кто собирался зимовать здесь, меняли свои ботинки на теплую, непромокаемую местную обувь, которая именовалась муклуками.

Эскимосы, постоянно жившие в Номе, обитали в полутора милях к западу от города, на острове Сэндспит в устье Снейк-ривер. Они готовились к зиме так же, как и веками до этого. Мужчины, у которых не было работы в Номе, брали сети и спускались вниз по реке к морю, где ловили лосося или гольца, а женщины своими изогнутыми стальными ножами, улу, распяливали рыбу на сушилках, чтобы она вялилась на холодном морском воздухе.

Зима в этом году запаздывала, однако работа на Франт-стрит, на берегу и в магазинах не прекращалась ни на минуту. Мужчины прибивали на место оторванные доски и якорили дома канатами, чтобы их не снесло ветром. Жители заделывали дырки в стенах, готовясь к предстоящим метелям, а солдаты гарнизона береговой охраны США вытаскивали на берег флотилию номских яликов, шхун и лихтеров.